Неточные совпадения
Зная пол исключительно в аспекте брака, Розанов враждебно игнорирует пол до брака и вне брака, а в частности и влюбленность жениха и невесты, а потому он не ведает и
трагедии любви: ему нечего сказать
о судьбе Тристана и Изольды.
Много думаю
о трагедии русской культуры,
о русских разрывах, которых в такой форме не
знали народы Запада.
Наука говорит правду
о «природе», верно открывает «закономерность» в ней, но она ничего не
знает и не может
знать о происхождении самого порядка природы,
о сущности бытия и той
трагедии, которая происходит в глубинах бытия, это уже в ведении не патологии, а физиологии — учения
о здоровой сущности мира, в ведении метафизики, мистики и религии.
Историческая Петрова церковь бессильна удовлетворить современного человека, она не может справиться с его религиозной
трагедией, она всегда отвечает не на то,
о чем спрашивают, она утоляет не ту муку, лечит не те раны, она помогает спастись от грехов младенческих, но ничего не в силах сделать с грехами зрелыми, она не хочет
знать нового в человеке.
Большинство, конечно, влекло к исполнению этого долга не чувство к покойной, так как многие из прибывших
знали ее только в лицо, а некоторые даже понаслышке, а любопытство присутствовать при одном из актов
трагедии жизни, с романическим оттенком, придаваемым положением осиротевшей княжны-невесты. Слухи
о том, что князь Луговой объявлен женихом княжны Полторацкой, уже успели облететь чуть ли не все наместничество.
Я сейчас же забыл
о Пепкиной
трагедии и вспомнил
о ней только в антракте, когда гулял под руку с Александрой Васильевной в трактирном садике. Любочка сидела на скамейке и ждала… Я
узнал ее, но по малодушию сделал вид, что не
узнаю, и прошел мимо. Это было бесцельно-глупо, и потом мне было совестно. Бедная девушка, вероятно, страдала, ожидая возвращения коварного «предмета». Александра Васильевна крепко опиралась на мою руку и в коротких словах рассказала свою биографию.
Вот почему книга, написанная, казалось бы, на такую узкую, только для специалистов интересную тему — «
О рождении эллинской
трагедии из духа музыки», — стала книгою, которую должен
знать всякий образованный человек.
—
О, разве она
знала! И если бы
знала, могла ли допустить такую
трагедию! Да, это целая
трагедия! Девочка, воспитанная богатою наследницею, попадает чуть ли не на положение прислуги. Бедная, милая крошка! Что она только перенесла!
— Ну, Владимир! — сказал он, дослушав рассказ своего друга, — теперь я понимаю, отчего побледнел Сеникур, когда вспомнил
о своем венчанье… Ах, батюшки! да
знаешь ли, что из этого можно сделать такую адскую
трагедию à la madam Радклиф [в стиле мадам Радклиф (франц.)], что у всех зрителей волосы станут дыбом! Кладбище… полночь… и вдобавок сумасшедшая Федора… какие богатые материалы!.. Ну, свадебка!.. Я не охотник до русских стихов, а поневоле вспомнишь Озерова...
О Гончаровой не упоминалось вовсе, и я
о ней
узнала только взрослой. Жизнь спустя горячо приветствую такое умолчание матери. Мещанская
трагедия обретала величие мифа. Да, по существу, третьего в этой дуэли не было. Было двое: любой и один. То есть вечные действующие лица пушкинской лирики: поэт — и чернь. Чернь, на этот раз в мундире кавалергарда, убила — поэта. А Гончарова, как и Николай I, — всегда найдется.